Окей, я признаю, не в моих силах влиять на внешнее развитие событий. Похороны — это пиздец какой-то, который я в следующий раз не знаю как переживу. Перекручиваю в голове голос, который никогда больше не услышу, и покупать iPad сразу становится бесмыссленно, на фоне такого-то процессора. И всё как я и думала: пока у меня не появится определяющего смысл жизни младенца, я хожу под постоянным прицелом травмы стёртой вхс.

У мертвых людей, у всех, кажется, одинаково меняется рот — грустным смайликом — и каждый мертвый похож на мертвого монаха-старообрядца. Я не хочу гуглить физиологическую этому причину. Но мне кажется, что фотографировать на похоронах очень необходимо. Не в параллели Джи Джи Аллина, а вообще. Но я постеснялась, а теперь гложет несделанное что-то. Похороны не самое место, чтобы зачинать традицию.

Прошло две с половиной недели учебы, а я ещё не была за голубой дверкой. Градус загадочности высок, перваки на одном таком предмете, который меня настиг почему-то только сейчас, будут думать, что я взрослая и мне всё можно. К этому стоит прислушаться.

Слух, впрочем, у меня сдаёт. Голова заложена изнутри тёплой ватой, я теперь чётко осознаю, где у меня надбровные дуги, и где переносица. Это значит, что я точно не больна проказой, и выигранный мною спор про обручальное кольцо имеет чуть больше вероятности принести выгоду: пальцы не отвалятся. Наконец-то я могу быть уверена в чем-то в самой себе.

Ходила через внутреннюю империю Ферганы в квартиру, в которой буду жить. Теперь составляю схему похищения картины Джеффа Кунса. Раньше, когда я жила в Нью-Йорке, был шанс с Жоржем Браком. За эти неполные три года я прожила 60 лет в искусстве.

Дальше — пока ничего нет, поэтому мне предлагается въебывать на отличненько, что нивелирует травмы и вообще красота. В ответах на анонимные вопросы всплывает такая пенка: всё у меня в порядке, разве что я кусками мяса лежу по разным углам комнаты. Отличный повод научиться пользоваться швейной машинкой.

Я ненавижу, когда девицы об этом пишут, и каждую из таких свежевымытой головой била бы об раковину до крови, а потом сочащиеся лимфой раны сушила феном, но мне надо похудеть на примерно 12 кг до третьего где-нибудь мая, и я хочу об этом написать тут, потому что у меня нет разумной мотивации, а так я должна буду. Хотя это тоже условно, я из тех, кому легче без трусов побегать, чем верить в одного божка 12 недель кряду.

Но вот мне кто-то в формспринге написал “спасибо за пацанство”, я так была тронута, и теперь надо соответствовать. Или кому-то анонимному достанется право крошить мне молотком коленные чашечки, а это вовсе не профит.

Мой любимый актёр и певица Дивайн умер за день до намеченного кастинга в сериал “Женаты с детьми” кинокомпании FOX. В похоронной открытке от FOX было написано: “Не хотел с нами работать — так бы и сказал”.

Apparently, есть такая версия, что Чёрную орхидею (Black Dahlia), убил Орсон Уэллс. Версию выдвинула старушка из Вайоминга Мэри Пасио — когда ей было 12 лет, взрослая девушка Бет Шорт, та самая Орхидея, сводила Мэри в кино и купила ей молочный коктейль. Потом Бет кто-то распилил надвое, а Мэри принялась видеть ночные кошмары о старшей подружке. Выросла художницей и принялась писать курчавые портреты убитой товарки. А однажды прикинула, что великий, ужасный и одышливый Уэллс — идеальный подозреваемый. Ну, потому что нрав у него известно был дурной, а тут ещё картинки всплыли, – декорации к дому ужасов из “Леди из Шанхая” целиком, не вошедшие в фильм, где сплошь манекены с разрезанными до ушей ртами, отпиленными ногами и разрубленными телами. То есть, очень похожи на труп бедняжки Бет.

Тут старушка Пасио сопоставила дату убийства со временем съемок “Леди из Шанхая” и разводом Уэллса с Ритой Хэйворт, и узнала, как молодой ещё Уэллс веселил однажды солдат трюком с распиливанием помощницы. Потом выяснила, что, вроде как, и он, и красотка в чёрном захаживали в 1947-м в один и тот же дайнер (не сомневаюсь, что там ещё был и Эд Вуд) с резными кабинками. На этом мисс Марпл молочных коктейлей решила, что больше доказательств не требуется и обрисовала картину преступления: Уэллс знакомится с Черной Орхидеей в дайнере, занимается с ней страстной любовью, потом убивает её и уродует, рвёт рот, тушит сигарету об соски, распиливает пополам, спускает кровь. Скрывается с места преступления, экстренно режет фильм, чтобы без палева, и на 10 месяцев укатывает в Европу.

Ух ты.

Photos from Mary Pacio’s website “Black Dahlia”.